Войти

«ВИДЕЛ ТРЕТИЙ «ЦЕП»?

Глава 7 «ВИДЕЛ ТРЕТИЙ «ЦЕП»? ТАМ ТАКАЯ ФИГНЯ ВНУТРИ КРУТИТСЯ!»

Илья Кормильцев

5После двух первых альбомов, принесших группе мировую славу и определивших ее лицо, перед четверкой встал извечный вопрос - рубиться ли дальше в том же духе или попытаться свернуть с наезженных рельсов. Настоящий музыкант чаще всего выбирает последнее и платит за это кошельком и добрым именем. Ибо публика, может, и непрочь услышать что-то новое, но вот те многочисленные люди, которые стоят между публикой и музыкантами, новшеств категорически не принимают.

Уже на втором альбоме у LZ кроме тяжелого электрического блюза наметилось и иное направление: акустические баллады со сложной гитарной фактурой. Оно было не случайно: фолк любили и Пэйдж, и Плант - причем не меньше, чем черную музыку.

В отличие от первых двух альбомов, сделанных в условиях различных, но одинаково экстремальных, решено было наконец расслабиться. В качестве места, где можно скрыться от нервного ритма городов, Плант предложил знакомый ему с детства Северный Уэльс. Там, в диких и живописных долинах, можно было найти заброшенный, малодоступный коттедж. Брон-И-Авр (Золотая Грудь, по-валлийски - назван так потому, что первые лучи восходящего солнца золотили вершину холма, на которой стоял коттедж) оказался для группы идеальным выбором. В тихом сельском доме Пэйдж и Плант с подругами и собаками прогуливались, релаксировали и музицировали.

Иногда выбирались в деревенские пабы, где LZ никто не узнавал и не доставал с автографами. Было хорошо и спокойно, песни рождались легко. Но перед тем как уединиться в сельском безмолвии, LZ пережили пару далеко не столь идиллических приключений.

Зимой 1970 года состоялись европейские гастроли, знаменательные тем, что в Дании на группу «наехала» законная обладательница авиационного имени - баронесса Эва фон Цеппелин. Брызжа слюной, старушка утверждала, что не позволит марать гордое имя каким-то четырем «волосатым, визжащим обезьянам». Закон оказался на стороне престарелой аристократки; в Копенгагене пришлось расклеить афиши с названием THE NOBS (кокни-термин для причинного места).

За Европой последовала Америка, в которой, вдали от жен и подруг, LED ZEPPELIN решили оттянуться по крупной. К этому времени их эскапады уже пересекли грань невинных скаутских забав и стали содержания весьма пикантного: армия отвязанных малолетних фэнок у LED ZEPPELIN была огромной. Кое-что из сексуальных экспериментов коллектива просочилось в прессу: в частности, странные развлечения в духе Кусто, которым Пэйдж и Плант предавались в Сиэтле в отеле Edgewater Inn. Эта гостиница, расположенная на берегу бухты, знаменита тем, что прямо из окон или сидя на балконах постояльцы могут закинуть в море рыболовную снасть. LZ знали об этом месте (благодаря проказнику Коулу) еще со времен первых гастролей и всегда останавливались в нем, ловили кучу рыбы, сваливали ее в шифоньеры, где она протухала к неудовольствию хозяев отеля. (Впрочем, Питер Грант всегда покрывал шалости своих питомцев из своего толстого кошелька.)

Но на этот раз шалости зашли значительно дальше: ходят смутные слухи о ваннах, где голые девицы визжали в объятиях живых осьминогов, и о нетрадиционных способах любви с использованием живой рыбы, не отображенных даже во всезнающей «Кама-сутре». Другим забавным моментом была сервировка Бонэмом голого Планта на гостиничном столике на колесах для группы юных фанаток. Все это попадало в газеты, жены читали и, видимо, терпели.

Впрочем, музыкантов нужно было понять, они отчаянно нуждались в эмоциональной разрядке. Ог-ромные залы, все возраставшие гонорары - и… чувство опасности. На Юге Соединенных Штатов новые веяния постигаются населением традиционно долго. Сильно волосатой группе приходилось передвигаться в сопровождении восьми охранников, чтобы элемен-тарно не получить в морду. Не легче приходилось и Питеру Гранту - на концерте в Мемфисе разборка с местными промоутерами дошла до того, что в живот менеджеру уткнулся ствол револьвера. Это случилось через час после того, как в мэрии группа получила звание почетных граждан города. Впрочем, все обошлось.

Все эти мелкие огорчения были благополучно забыты в апреле-мае в Брон-И-Авре. Оттуда группа перебазировалась в Хедли Грандж, Хемпшир. Этот старый барский дом надолго стал излюбленной базой коллектива, где родился не один музыкальный шедевр. Благодаря мобильной студии ROLLING STONES удалось создать непринужденную атмосферу с микрофонами, разбросанными по всему дому. Впрочем, до-вести запись до конца в этой идиллической обстановке так и не удалось - началась вторая часть американского тура, и заканчивать альбом пришлось в традиционной манере - то есть на бегу, в разных студиях.

17 августа работа была закончена, но выход альбома затянулся до конца октября - из-за борьбы с концепцией обложки. Неудовлетворенность работой художника или отсутствие взаимопонимания с фирмой звукозаписи стали впоследствии фирменными приколами LZ.

Конверт обложки был придуман Пэйджем и Плантом - это должно было быть что-то вроде вращающегося календаря, по которому садоводы определяют, когда сажать морковь, а когда репу. Художник нарисовал, как понял, но понял, видать, неправильно. Пришлось переделывать. Потом еще раз и еще. Полного удовлетворения от дизайна конверта так и не было получено.

Жизнь отравляли еще две проблемы: во-первых, нарастающее пиратство, во-вторых, маниакальное желание Atlantic иметь сингл. На этот раз выбор пал на «Immigrant Song». Группа (и Питер Грант) заняла твердую позицию - синела не будет, а если повторится выходка с «Whole Lotta Love», то Atlantic останется без своей самой продаваемой группы. И на этот раз победа осталась за LZ.

С пиратством было сложнее: пиратов шантажировать нечем. К этому времени шоу LZ, особенно в Америке, превратились в многочасовой музыкальный марафон, насыщенный импровизацией и постоянной мутацией исполняемых пьес. В этой ситуации группа была вынуждена (впрочем, не без удовольствия) работать без разогревающих артистов. А бутлегеры, зная, насколько фэны охочи до бесконечно разнообразных версий знакомых песен, записывали практически каждый концерт. Питер Грант боролся как мог со злодеями, иногда, в силу своего темперамента, попадая при этом в неприятные ситуации.

На концерте в Ванкувере он заметил в толпе человека с микрофоном на длинной палке. Набросившись на несчастного, бывший борец растоптал всю его технику да еще помял тому бока. На беду пострадавший оказался санитарным инспектором, замерявшим уровень шума на концерте. Было возбуждено уголовное дело, и на год путь в Канаду менеджеру был заказан.

19 сентября, завершив американский тур концертом в Madison Square Garden, группа вернулась на родину отдохнуть от гастрольной параферналии, девочек и пьянства. Там их ждала новость, лучше которой и быть не могло: 27 сентября «Melody Maker» объявил LED ZEPPELIN победителем года в категории «Лучшая группа мира». Шесть лет без перерыва это звание присуждалось THE BEATLES.

Глава 8 НА ВЕРШИНЕ ЛЕСТНИЦЫ В НЕБО

Третий альбом, бесспорно очень интересный сам по себе, стал, тем не менее, самым неуспешным в коммерческом смысле. Даже публика оказалась не готова к резкому повороту в творчестве, не говоря о критиках, которые и раньше не баловали четверку своей любовью. Из всех альбомов LZ третий провел рекордно низкое время в чартах и хуже всего продавался.

Если же обратить внимание на саму музыку, особенно в ретроспективе сегодняшнего дня, становится ясно, что, в определенном смысле, с этого альбома LZ и начался. Музыканты отказались от превалировавшей в первых двух альбомах ставки на «грубую силу» и порвали слишком уж очевидную и однозначную связь с блюзово-рок-н-ролльной традицией.

Музыка стала более утонченной и разнообразной: от типично цеппелиновского сплава хэви и мистики в «Immigrant Song» до фолка в старой английской балладе «Gallows Pole» - то же можно сказать и о содержательной стороне, где свежие впечатления от напряженной атмосферы Америки («That's The Way») переплетаются с чисто английскими лирическими зарисовками в «Bron-Y-Aur Stomp».

Но ценность и хрупкость этого альбома, на атмосферу которого - мечтательную и сельскую - явно отложило отпечаток отшельничество в Брон-И-Авре, осталась - увы! - недооцененной. Это была горькая пилюля, даже на фоне сыпавшихся на группу одна за одной музыкальных наград. Особенно переживал Плант, который (не без оснований) считал, что его мастерство как поэта и певца впервые раскрылось именно на этом альбоме. Музыканты до мозга костей, LZ знали единственное лекарство от отрицательных эмоций - работу.

Перед самьм Рождеством начали обрабатывать гастрольные заготовки в Island Studios в Лондоне, но дело шло туго. Метнулись в Брон-И-Авр, но на этот раз туристическая романтика не сработала. Была зима, сыро, и отсутствие электричества, которое так очаровывало весной, сильно раздражало. Тогда вспомнили про Хедли Грандж. Быстро доставили туда роллинг-стоуновский фургон - и работа пошла. Да еще как!

Впервые LZ начинали работу над альбомом имея так мало материала в загашнике. Существовало только несколько риффов, да смутная мечта Пэйджа - сделать какую-то длинную, почти симфоническую композицию со сложными поворотами в развитии формы. Однако атмосфера Хедли Гранджа способствовала творчеству больше, чем какая-нибудь пыльная студия, не говоря уж о гостиничном номере. Все идеи рождались спонтанно и сразу же фиксировались: так и задуманная Пэйджем длинная композиция, имевшая исходно только гитарное вступление - и больше ничего - приобрела свою окончательную форму за какой-то час.

Плант сидел перед разожженным камином, Пэйдж играл на акустической гитаре. На обрывке бумаги Роберт начал фиксировать слова, которые спонтанно возникали в его сознании - так родилась «Stairway To Heaven». К чести LZ, они сразу поняли, что создали нечто бессмертное - но и остальные композиции сессии в Хедли Грандж тоже отличались гармоничностью, мастерством и тонким налетом мистики. В феврале в Island Studios были сделаны наложения, и LZ окончательно уверились, что они родили шедевр, превосходящий все, что было сделано ими до сих пор. Они еще не знали, что им придется бороться девять месяцев, чтобы выпустить этот шедевр в свет. Дело в том, что уже во время работы над альбомом Пэйджа посетила идея - выпустить альбом не только без названия, но и без указания, чья эта работа - какой группы. За всем этим лежали возвышенные рассуждения типа «пусть музыка говорит сама за себя».

Быстро была подготовлена обложка: музыканты по предложению Пэйджа выбрали себе те самые четыре символа-руны, о которых мы говорили вначале. Символ Планта представлял собой перо, вписанное в круг, символ творчества и гармонии; Дж. П. Джонс выбрал себе три пересекающихся овала - примерно с тем же смыслом, Бонэм - три кольца, символ стабильности (друзья позднее открыли, что эта «руна» полностью совпадает с эмблемой пива «Баллантайн». Бонэму, любителю выпить так, что страшно стало бы и Гаргантюа с Пантагрюэлем, такое «лого» было как нельзя более кстати). Пэйдж же изобразил себе нечтс вообще замысловатое. Фэны позднее расшифровали эту каракулю как слово «zoso». Над значением последнего некоторые задвинутые на магии головы не перестают гадать и сейчас. На обложке отшельник нес вязанку дров, на развороте - тот же отшельник, стоя на вершине горы со светильником в руке, взирал на юношу, начавшего восхождение на ту же гору. Вся эта символика, подчеркнутая из карт Таро, свидетельствовала о том, что Пэйдж уже по уши погрузился в увлекательный мир заговоров и пентаграмм.

Вот и все - ни единой надписи, ни единой фотографии. Реакция Atlantic была легко предсказуемой: «Ни за что на свете!» Началась долгая, изматывающая борьба, сопровождавшаяся ультиматумами Пэйджа, гневом Гранта, обещавшего разнести офис Atlantic на мелкие кусочки. Однако тяжба с большим шоу-бизнесом и поиски компромисса, к которому LZ вовсе не были склонны, растянулись на срок нормальной женской беременности.

Жизнь, впрочем, шла своим чередом. LZ к тому времени в деньгах уже не сильно нуждался и поэтому не рвался снова засунуть голову в гастрольную мясорубку. Однако у менеджеров свои интересы, а менеджера своего музыканты LZ очень ценили и трогательно слушались его почти как малые дети.

И - в конце-то концов - это была возможность сыграть живьем те песни из нового альбома, которые уже зудили в пальцах. И в первую очередь - «Лестницу в небо».

Британский тур был организован Грантом преднамеренно в маленьких клубах. За этим стояла, в общем-то, благородная идея - воздать по заслугам тем немногочисленным британским фэнам, которые поддерживали своей энергией группу в первый год ее существования именно в таких крошечных залах. Однако времена сильно изменились: душевная по природе своей затея вылилась в миниатюрные Ходынки по всей Англии!

LZ были группой № 1 в мире - о уютной и теплой атмосфере клубов не приходилось и мечтать. Еще хуже дела обстояли в больших залах: добродушная атмосфера 60-х со сладковатым дымом «травки» в воздухе сменилась нервной кокаиновой энергией 70-х. На стадионах полиция и секьюрити практически не справлялись со своими задачами - на велотреке Виго-релли в Милане взбунтовавшаяся толпа вступила в битву с полицией, чуть не ворвавшись при этом на сцену и не уничтожив мимоходом своих кумиров. В Америке, куда группа отправилась в августе, приходилось практически не покидать пределы гостиницы. Телефонные звонки с угрозами смерти следовали один за одним. Мир, казалось, сошел с ума. Или это просто навалилась расплата за беспрецедентную славу?

Нервный, изматывающий 1971 год подходил к концу, альбом без названия и указания автора по-прежнему висел в воздухе, хотя бутлеги с концертными записями «Stairway To Heaven» распространялись уже повсюду и всем было ясно, что группа стоит на пороге самого большого успеха в своей карьере.

Требовалось как-то выйти из нервного кризиса, и группа решила оторваться «по-звездному». Идея посетить еще мало вспаханную хард-роком Японию обсуждалась уже давно - в сентябре она стала реальностью. Концерты в четырех японских городах прошли под рев толпы, и - что было гораздо важнее - спокойно в смысле безопасности группы. Расслабившиеся музыканты оттягивались по-черному в типичном цеппелиновском духе: гейши, виски, разбитая мебель и искуроченные купе поездов. Вежливые японцы только улыбались. После тура Джонс и Бонэм отправились домой, Пэйдж же и Плант в сопровождении Ричарда Коула еще покуролесили в Таиланде и Индии, скупая по пути экзотические сувениры и тому подобное. По возвращении домой их ждал подарок от Atlantic - наконец вышедший из печати альбом. Все требования группы были соблюдены - обложка была анонимной, как подпольная типография.

Никогда еще LZ не производил более совершенного в артистическом плане альбома. Три шедевра на нем - это, бесспорно, «Лестница в небо», о которой вполне можно написать отдельную книгу - таким количеством толкований обросла эта герменевтическая баллада, - квинтэссенция хард-рока «Black Dog» и фольковая «The Battle Of Evermore» - плод давнишней «толкиенутости» Планта, усиленной старательным чтением книг по истории средневековой Англии. На последней впервые в истории LZ прозвучал голос приглашенной вокалистки. Ей стала замечательная певица Сэнди Денни из фолк-роковой группы FAIRPORT CONVENTION. Однако и все остальные композиции на альбоме, хоть и не ставшие столь популярными, образовывали совершенное гармоническое единство.

Атмосфера музыки LZ окончательно переменилась: от грубоватой блюзовой стилизации, полной сырой сексуальной энергии, к мистической, туманной атмосфере магии и кельтской мистики. Здесь в самую пору поставить вопрос о том, насколько серьезным и глубоким было увлечение Пэйджа таинственными ритуалами.

Склонность к чтению книг по оккультизму отмечалась за Джимми еще в середине 60-х, однако в пол-ную силу эта страсть разгорелась уже в цеппелинов-ский период; к тому же появились средства для удовлетворения страсти к колдовству: как все мы знаем по истории, алхимия - увлечение дорогостоящее.

Из всего богатства оккультных учений Пэйдж более всего заинтересовался тем, которое связано с мрачноватой фигурой покойного Алистера Кроули - человека, который в конце своего жизненного пути объявил себя антихристом и апокалиптическим зверем (впрочем, кличка «Зверь» ему была еще в детстве дана мамой). Международный авантюрист, маг, альпинист, заядлый наркоман, сексуальный маньяк и пр. и пр. - пестрая эта и малопривлекательная для уравновешенного человека личность почему-то манила и очаровывала Джимми. Он не жалел денег и сил, скупая все артефакты, так или иначе связанные с именем Кроули. Самым крупным приобретением (в 1970 году) стала усадьба Кроули Боулескин Хауз на берегу знаменитого озера Лох-Несс. Невеселое строение и до Кроули уже обросло набором стандартных легенд-страшилок об отрубленных катающихся головах и т.п. После же Кроули место и вовсе считалось богобоязненным населением за проклятое. Однако Пэйдж чувствовал себя как дома в этих сырых стенах: облачившись в мантию Учителя, он принимал там не менее загадочных гостей.

Не будем голословно утверждать, общался ли Пэйдж со слугами Лукавого, одно, однако, неоспоримо - подобные развлечения не проходят без последствий и для более крепкой головы, чем голова талантливого, но болезненного и нервного гитариста. К чести Пэйджа, он никогда особенно не посвящал коллег в свое увлечение и замыкался при попытках разговорить его на эти темы.

Однако шила в мешке не утаишь: не только необычная коллекция Пэйджа привлекала внимание прессы - отдельные его выходки говорили о том, что он придает серьезное значение своим кроулианским забавам. Так, счастливые обладатели винила LZ III могут рассмотреть возле пятака надпись «Do What Thon Wilt Will Be All The Law», нацарапанную Джимми собственноручно на медной матрице пластинки.

Для тех людей, которые и без того видели в рок-н-ролле исчадие ада, лучшего повода для оживления нельзя было и придумать: попыткам отыскать в песнях LZ скрытые сатанинские послания, пропуская их за-дом наперед и слева направо, несть числа.

В общем, если Паганини был обвинен в союзе с дьяволом церковью, то Пэйдж самостоятельно сделал все возможное, чтобы навлечь на себя подобное обвинение. Однако, это были еще ягодки, цветочки были все впереди. В конце концов, в областях сверхъестественных субъективная вера имеет большее значение, чем объективные факты. Все это LZ еще предстояло изведать.

Пока же «Лестница в небо», ангельская или дьявольская, подняла репутацию LZ на недосягаемые высоты. Альбом, который все равно стали как-то называть для удобства - «Четвертый», «Четыре символа» или «Зосо» - достиг второго места в Штатах и первого в Соединенном Королевстве. LED ZEPPELIN могли называть себя «живой легендой» безо всякой ложной скромности.

Глава 9 СМУТНЫЕ ВРЕМЕНА ПЕРЕД НАЧАЛОМ ВРЕМЕН ТРУДНЫХ

Следующей жертвой туристического энтузиазма LZ стала далекая Австралия и еще более далекая Новая Зеландия, куда группа отправилась в феврале 1972 года. Все проходило по накатанной схеме: открытые площадки, многочасовые шоу, драматизм «Лестницы…» и ярость «Whole Lotta Love», бьющиеся в истерике фэны, послеконцертные дебоши. Чего можно добиться еще в этой жизни, было не очень ясно, но группа - в сущности, еще очень молодые люди - упивалась успехом и предпочитала не задумываться о дне завтрашнем.

После завоевания антиподов (в апреле) принялись за пятый альбом. На этот раз в качестве загородного убежища был выбран Stargrove, сельский дом, принадлежащий Мику Джэггеру. Запись шла как никогда в развеселой обстановке с шутками, баловством, в которое вовлекались все техники и просто случайные визитеры. Общее настроение эйфории, в котором пребывал LZ на вершине своей славы, передалось и альбому - пятый студийный LZ, пожалуй, самый легкомысленный из творений группы и легкий для слушания (у нас сказали бы - попсовый). Многие вещи, такие как «D'yer Mak'er» или «The Crunge» носили откровенно пародийный характер. Впрочем, нашлось место и для мистической драмы высокого накала - в таких шедеврах, как «No Quarter» или «Over The Hills And Far Away». К этому времени музыкальные таланты участников группы развились до такой степени, что даже Бонэм вносил свой вклад в композицию и стихи. Мощностей джэггеровской студии не хватило для то-го, чтобы довести запись до совершенства, требуемого педантом Пэйджем.

Для завершения работы переместились в Olimpic Studios в Лондон, а последние штрихи вносились уже в Нью-Йорке во время очередных заокеанских гастролей. В июне 1972 года альбом был закончен и - по сложившейся традиции - началась борьба за обложку, продолжавшаяся опять таки девять месяцев - до марта следующего, 1973 года.

На этот раз дело было в цвете: избранная в качестве обложки фотография обнаженных детей, взбирающихся на каменистый холм, постоянно ретушировалась и перекрашивалась, но никак не хотела соответствовать внутреннему видению капризного и требовательного Пэйджа. Название альбома было выбрано по песне «Houses Of The Holy», хотя сама песня в альбом не попала - ей пришлось ждать своего часа еще целых два года.

В июне началась очередная американская гастроль. К этому времени члены LZ уже обзавелись всей звездной атрибутикой - у Пэйджа кроме старого дома в Пэнгбурне и неуютного ведьмачьего логова на берегу Лох-Несс появился шикарный особняк в Plampton Place - достаточно просторный для того, чтобы осуществить давнишнюю мечту о собственной студии звукозаписи. К тому же Пэйдж скупил около дюжины дорогих коллекционных автомобилей, хотя водить не умел (и не умеет до сих пор).

Большие дома были также у Планта и Джон Поля, у которых быстро прибывали семейства. А Бонзо приобрел крупную ферму в Вустершире, где не на шутку увлекся разведением скота белоголовой хердфордской породы. О быках своих он мог говорить так долго и с таким пылом, что на многих светских приемах его принимали за случайно затесавшегося в компанию фермера.

Итак, у LZ было все, о чем только можно мечтать (по крайней мере, в материальном аспекте).

Однако, как известно, денег никогда не бывает слишком много. Особенно хорошо эту истину знают менеджеры. Поэтому очередной американский тур Питер Грант решил провести на беспрецедентных условиях: до этого все рок-группы, даже самые знаменитые (не исключая LED ZEPPELIN), получали гарантию в случае 50 % заполнения площадки. В лучшем случае такая гарантия не превышала 50.000 долларов. Грант пошел на смелый шаг: он потребовал 90 % от кассы при отсутствии гарантии. Промоутеры концертов чуть было не ответили на это бойкотом, но деваться им было некуда - LZ давали слишком большие и стабильные сборы. С этого момента доходы группы начали расти с астрономической быстротой. Столь пафосное мероприятие требовалось сопроводить соответствующей помпой: была организована рекламная кампания по всем правилам науки (до этого LZ с хиппистской беспечностью отмахивался от подобной «коммерции»). И, также впервые, был зафрахтован самолет для полетов по всем маршрутам тура.

Для самих музыкантов, однако, прежние прелести жизни на колесах, или, вернее, на крыльях, уже утратили девственную привлекательность. Находить развлечения после изматывающих, хотя и блестящих в артистическом смысле, трехчасовых концертов стало все трудней и трудней. И сами развлечения становились постепенно все более и более стрёмными.

К этому периоду кокаин уже окончательно потеснил алкоголь в качестве излюбленного релаксанта. Впервые запахло геррином: благодаря все тому же неугомонному Ричарду Коулу. Правда, пока это еще были только первые осторожные пробы. Наркотической ориентации немало способствовали и фэны группы, дарившие кокаин десятками и сотнями граммов: к тому времени в Америке цена на «ангельскую пыль» достигла самой низкой за послевоенную историю отметки.

Потерявший обычную сдержанность Пэйдж завел себе в Америке 14-летнюю любовницу Лори, которую повсюду таскал за собой, что, как известно, тоже не приветствуется ханжеским американским законодательством.

Единственный холостой член группы, Джимми, правда, имел в Англии постоянную спутницу жизни Шарлотту, которую еще в начале цеппелиновской карьеры умыкнул у Клэптона, так что у него тоже было кому выцарапать глаза за американские шалости. Впрочем, все сходило с рук - LZ так и не попадал в одну из тех скандально-полицейских историй, которыми так изобилует история других рок-групп.

Ничто, тем не менее, не приносило облегчения - изматывающая гастрольная рутина становилась все более и более несносной. Весь 72-й и начало 73-го года группа почти не выходила из гостинично-самолетного режима. Сперва Америка, затем Япония (на обратном пути из Японии, в Бомбее, Пэйдж и Плант впервые осуществили свою давнюю затею: поэкспериментировать с восточными музыкантами), затем пространный британский тур, затем Европа.

Вышедший 26 марта Houses Of The Holy был правильно разгромлен критиками: на этот раз за «несерьезность» и «поверхностность» (четвертый альбом, ясно дело, ругали за «концептуальность» и «мнимую глубину»). Все это (также привычным образом) не помешало Houses Of The Holy занять первое место в британском чарте и продержаться в американском Тор 40 дольше любого другого альбома LZ, вознесясь, хотя и не надолго, на первое место (помешал задержаться там выход знаменитой битловской кол-лекции на двух двойных пластинках).

Обиженные в очередной раз бесцеремонными пинками журналюг, LZ, несмотря на отвращение, которое к этому времени начали вызывать у них концерты, решили учинить нечто небывалое: новые американские гастроли стали прообразом так хорошо знакомых нам нынче мировых турне супергрупп: море специального звукового и светового оборудования, арендованный на все время гастролей Боинг-720, оборудованный со всем возможным шиком (даже орган наличествовал). Несмотря на огромные затраты тур оправдал все возложенные на него ожидания, не только в финансовом смысле, но, по мнению очевидцев, он стал кульминацией для LZ как для концертной группы.

Рекорды посещаемости и сборов (благодаря введенной Питером Грантом системе) рушились один за одним. В самом начале тура, в Атланте, был побит мировой рекорд по сборам: 250.000 долларов за один концерт. Спустя два дня в Тампе пал рекорд посещаемости концерта, который принадлежал до этого THE BEATLES (1966 год, стадион Shea, 50.000 зрителей). LZ обошли баснословную четверку на 6.000 зрителей, заплативших за билет - «зайцы» в подсчет не входили.

Однако за всей этой рок-н-ролльной фанаберией была и другая, драматическая сторона: в аэропорту Лос-Анджелеса Пэйдж случайно повредил себе палец, да так сильно, что это вынудило его еще в течение целого года воздерживаться от исполнения особо техничных произведений из репертуара LZ. Чудовищная нервная нагрузка требовала разрядки: во время этого американского турне «Цеппелины» побили все свои собственные рекорды по различного вида излишествам - кокаин расходовался в невероятных количествах, девицы - тоже. Однако здоровье было уже далеко не то - к концу гастролей Пэйдж, физически хрупкий от рождения, походил на тень самого себя.

Триумфальное шествие по Америке закончилось очередным скандальным происшествием - в Нью-Йорке после завершающих концертов в Madison Square Garden кто-то стянул из гостиничного сейфа кассу коллектива - около 200.000 долларов наличными. Произошло все это при довольно темных обстоятельствах, и преступник так никогда и не был найден, не говоря уже о деньгах. Сильно подозрительной в этой истории выглядит фигура Ричарда Коула, который последним держал деньги в руках, хотя в ходе следствия все обвинения с него были сняты вчистую.

Уже в самом конце тура группу посетила идея заснять на кинопленку эпохальное турне. В срочном порядке из Лондона был выписан режиссер Джо Массот со съемочной группой, которая и зафиксировала концерты в Madison Square Garden на пленку.

«Цеппелины» хотели сделать из этого материала нечто большее, чем обычный гастрольный фильм, однако собственные их идеи на этот счет были путаными и неопределенными. Зимой 1973-1974 годов бедный Массот снял как мог эпизоды, в которых участники группы фигурировали в домашней обстановке. Материал монтировался и перемонтировался, однако Пэйдж и Грант постоянно были недовольны. В июле 1974 года режиссер был заменен на Питера Клифтона, однако и тому понадобилось немалое время, чтобы удовлетворить капризного заказчика. Фильм к этому времени уже влетел LZ в кругленькую сумму.

MASON Records

Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии

Для работы со звуком
для деловых людей и интересные факты

Войти или Зарегистрироваться